Театр на Таганке
Биография
Новости
В театре
В кино
Книги
Аудио и видео
Интервью
Статьи
Фотографии
Гостевая
English / Theatre
Авторы

  К списку театральных ролей  

Как только смешались и времена, и нравы, тотчас полностью преобразилось пространство - не только сцены, но всего театра. Справа от партера огромная зеркальная стена, в ней отражаются лица сотен зрителей, и драма совершается не только в их присутствии, но как бы даже и с их участием...



Сцена из спектакля "Три сестры"
Театр на Таганке
Фото Александра Стернина





Маша - Алла Демидова
Спектакль "Три сестры"
Театр на Таганке

Маша - А. Демидова, изящно и небрежно набросив на плечи поверх длинного черного платья офицерскую шинель, приносила с собой атмосферу начала века. Наташа - Н. Сайко в элегантном сером, с большим квадратным декольте, платье, к которому идеально подходит широкий матово-зеленый пояс - свеженькая, опрят-ная, празднично-энергичная женщина, одна из тех, что умеют жить себе в удовольствие, прекрасно знают, что почем, и своего не упустят... Они в разных изме-рениях: Маша - вдали, Наташа - вблизи.


Что происходит в этом потоке времени с людьми, за которыми пристально следят солдаты, за которыми встревоженно следим мы? Чего он хочет, чего домогается от нас этот разъяренный спектакль? Взгляните на Машу - А. Демидову, и вы получите ответ. Бездонной трагедийностью, отвагой любви, смелой прямотой, одухотворенностью каж-дого слова и каждого жеста Маша - Демидова доказывает, что сокрушающей силе десятилетий она неподвластна. В быстром, торопливом движении, во всеоб-щей некрасивой суете она одна имеет великое право останавливать время долгой, торжественной паузой. Именно она задум-чиво начинает, спектакль словами: "Мне кажется, человек должен быть верующим... Или знать, для чего живешь, или же все пустяки, трын-трава". Она произносит эту фразу спокойно, задумчиво. Стоит на фоне зеркальной стены, смотрит куда-то ввысь, поверх безверия, поверх наших голов. Мы поймем, во что она верует, чуть позже, когда Маша, вытянув вперед руку, удивительным - и отстраняющим, и ласкающим, и благословляющим - движением прикоснется к голове Вершинина - Б. Хмельницкого. Вдруг потеплеют ее светлые глаза, и долгота паузы, замедленность движения (как будто весь эпизод снят рапидом) снова скажут нам, что религия Маши - любовь и что время, которому подвластны все, перед нею бессильно. Хозяйка времени, она же владеет и пространством. Выходит на дощатый помост и с легкой иронией, скрывая боль, говорит: "Когда берешь счастье урывочками, по кусочкам, потом его теряешь, как я, то мало-помалу грубеешь, становишься злющей". Но в том-то, и дело, в том-то и суть демидовской игры, что Маша не уступает грубости ни пяди внутренней свободы. Вульгарность коснулась даже "белой птицы" Ирины, но не затронула Машу. В самый горький момент ее жизни Маша, опрокидывая венские стулья, рванется к Вершинину, припадет к его груди, и опять долгая, томительная пауза отчетливо зафиксирует красоту трагического движения, благородство позы, поэзию прощания.

Вершинин, каким его увидел Любимов и сыграл Б. Хмельницкий ... говорун, резонер, один из многочисленных на Руси людей, которые живут словами, он жует ... слова медленно, уныло, душевно не затрачиваясь. Волны времени перекатываются через него, но Вершинин этого не замечает. Он говорит, а жизнь проходит мимо, уходит прочь. И в финале возникает странное чувство, будто Маша, распрощавшись с Вершининым, двинулась к нам, а он остался где-то в далеком прошлом, где-то еще до 1905 года...

М. Строева в серьезной и взволнованной статье о спектакле, по-моему, ошиблась, когда сказала, что "эти "Три сестры" поставлены не об интеллигенции. Скорее, не о судьбах культуры, а о судьбах народа. Поэтому и взят иной человеческий материал, более демократический". Но Маша возвышена над этим "материалом" и твердо противопоставлена ему именно от лица интеллигенции. Маша - Демидова в полный голос говорит о том, что нуждается в защите куда больше, чем памятники зодчества, вековые дубы или же классические пьесы - о нравственной силе русской интеллигенции, о ее благородных традициях, которым угрожает разрушительное время. Истинно чеховское, идеально чеховское - в таких, как демидовская Маша. И даже самые вольные истолкования чеховских пьес эту чеховскую сердцевину не погубят.


К. Рудницкий
из книги
"Театральные сюжеты"
М., Искусство, 1990

Сцена из спектакля "Три сестры"
Театр на Таганке
Фото Натальи Маланиной






видео

Три сестры
Театр на Таганке
1981 год
видео



  К списку театральных ролей


  



Биография| Новости| В театре| В кино
Книги| Аудио и видео| Интервью| Статьи и ...
Портреты| Гостевая| Авторы
Интересные ссылки
© 2004-2017 Copyright  Администратор сайта