Биография
Новости
В театре
В кино
Книги
Аудио и видео
Интервью
Статьи
Фотографии
Гостевая
English / Intervew
Авторы
  К списку интервью

Газета "Вечерняя Москва",
29 сентября 2006 г., пятница

От юбилея бегу в круиз

Свои дни рождения Алла Демидова любит проводить вне дома. Поздравления и комплименты кажутся ей ненужными, а торжества - пустыми хлопотами. Вот и на этот раз 29 сентября мы не увидим знаменитой Федры, Электры, Медеи и еще много кого: пока все средства массовой информации поют дифирамбы в ее честь, Алла Сергеевна плывет морем в Венецию.

Алла Демидова

Алла Демидова
Фото Екатерины Цветковой

- Вы не так давно вернулись с Фестиваля российского искусства в Каннах, где представляли фильм Киры Муратовой "Настройщик". Говорят, на открытии у вас украли деньги - то есть с вами произошло то же, что и с вашей героиней в фильме. Как это случилось?

- Ну, как случилось... Вот до этого, в Копенгагене, меня тоже обокрали - в гостинице, унесли кое-какие вещи. В Лондоне у меня украли платье Yssey Miyake...

- То есть у вас, кроме географии поездок, есть география краж?

- Да нет, я об этом моментально забываю. И на героиню "Настройщика" я совсем не похожа - в ее ситуации вела бы себя по-другому. В Каннах после показа я услышала разговор двух женщин, одна из них сказала: "Как она (героиня фильма) похожа на мою родственницу, княгиню тетю Женю!.." Вот это мне было приятно услышать.

- У вас в жизни случались какие-нибудь события, о которых вы до сих пор жалеете?

- Сейчас, по-моему, уже ни о чем, но было время - жалела! А потом научилась принимать жизнь такой, какой она дается. Это не значит, что у меня не бывает периодов тоски и уныния. Около года назад я потеряла маму, и со временем это горе становится для меня все больше и больше. С другой стороны, я все чаще вспоминаю отца, которого практически не знала. Но бывают какие-то неожиданные всплески памяти: вдруг вспоминаю, как я впервые пошла, когда мне был год. Он стоял у одной стены комнаты, а я у другой. Я пошла к нему, и какое счастье было на его лице, когда он взял меня на руки! Помню свой сон перед тем, как в 1944-м нам принесли похоронку - мне приснился отец, который вдруг превратился в маленького человечка и ушел под шкаф. Очень часто вспоминаю свою бабушку. Жизнь многогранна, она идет в параллель со многими людьми - с ними иногда годами не видишься, но они все равно присутствуют в твоей жизни.

- Но есть что-то, с чем вы не можете и не хотите смириться?

- Единственное, что меня до сих пор постоянно раздражает - это наша манера вождения. У нас ведь все делается с позиции силы! Вот эта бытовая агрессия утомляет. Я боюсь милиционеров - отъевшиеся, с животами... У меня недавно сломалась машина и чтобы не мешать проехать другим, надо было ее подтолкнуть. Я попросила милиционера. Боже мой, как он мне ответил! Вот после таких диалогов я хорошо себе представляю, как измывались следователи в 37-м году - в них было то же хамство и вседозволенность.

- Как вы считаете, если бы ваша актерская карьера начиналась сегодня, вы пробились бы?

- Не знаю, актерская судьба - из многих составляющих. Случай выпадает практически всем, надо уметь его использовать. Как-то мне предложил поработать вместе Боб Уилсон, ему нужен был второй режиссер, и я позвонила Кириллу Серебренникову, тогда еще мало кому известному. Он был в Ростове, но тут же ответил: "Лечу, Алла, лечу!" Это - правильная реакция. Многие же начинают раздумывать, выбирать, а поезд уже ушел... Хотя я в этом смысле все-таки фаталист. Мне до сорока лет казалось, что меня будто кто-то нес. Я ведь человек ленивый, палец о палец не ударю, чтобы что-то сделать. У меня были друзья - сценаристы Наталия Рязанцева, Володя Валуцкий (мой муж), кинорежиссеры - друзья дома. Но я этим никогда не воспользовалась.

- Все-таки вы снялись в одном фильме по сценарию мужа - сыграли молодую актрису-неудачницу в "Повести о неизвестном актере".

- Случайно. Это покойный Александр Зархи меня уговорил. Он сказал: "Алла, зачем вы играете роли старше себя? Еще успеете..."

- Но это же хорошая роль!

- Я не очень ее помню. Там Евстигнеев хорош, Стржельчик... Мне вообще везло с актерами. Со Стржельчиком мы снимались потом в фильме "Время отдыха с субботы до понедельника". Он в жизни был совершенно прелестным человеком - такой актер с большой буквы. Сейчас этого нет, так вести себя умели только старые мастера: даже в толпе можно было заметить, что идет актер. В детстве я жила на Балчуге, а гулять мы ходили на Тверскую. И вот как-то нам навстречу шла прима Большого Екатерина Гельцер: в шубе, а на шубе - орден Ленина. Я тогда не знала, кто такая Гельцер, но сразу было видно - шла Актриса. Ведь все эти голливудские меха, шляпы 30-40-х - это отделение себя от толпы. А при советской, простите, власти считалось, что актер - это как учитель. И зарплата как у учителя, и такая же однокомнатная квартира. И вообще - чего вы рыпаетесь?! Так и снивелировали профессию.

- Раньше вы охотно рассказывали о своих любимых теориях - о пластике, о психической энергии актера. А сейчас?

- Да, у меня был довольно долгий период увлечения эзотерикой, потом я пыталась применить какие-то приемы йоги в актерской технике. А сейчас... сейчас мне на Икше, в дачном кооперативе, досталось несколько грядок, и мне очень понравилось сажать цветы. Теперь, как только приезжаю на дачу, первым делом бегу смотреть, на сколько дюймов выросли мои бархотки.

- Много лет подряд вы собирали материалы о "Поэме без героя" Ахматовой, а недавно написали о ней целую книжку. Есть сейчас что-то, о чем вы так же неотступно думаете?

- Нет, сейчас нет. Но могу признаться, что рядом с моей кроватью всегда лежат одни и те же книжки, и в зависимости от настроения я беру одну из них. Чаще всего это "Трое в лодке, не считая собаки". Там есть два эпизода, над которыми я хохочу всю жизнь: когда дядюшка Поджер вешает картину, и когда трое открывают консервную банку. Рядом с Джеромом у меня лежит "Азбука" Михаила Гаспарова, "Дневники" Михаила Кузмина. Их я читаю по настроению.

- Вы написали шесть книг. Будет ли следующая?

- А я кое-что пишу. С одной стороны, потихоньку расшифровываю свои дневники. С другой - у меня есть целая полка о "Вишневом саде" Эфроса. Я пока собираю материалы. Чтобы писать, нужно время, нужно пробыть на даче хотя бы месяц, не тратить время на быт, телефонные звонки. Как-то я просидела на даче два месяца и написала книжку о Высоцком. И потом - я ведь пишу рукой. Когда-то училась печатать на машинке, потом муж подарил мне ноутбук - я попыталась, но не вышло - мысль не переходит в эти буковки. А рукой я пишу, потом режу, клею... В общем, самый что ни на есть доморощенный, долгий способ.

- Вы начали писать, потому что муж сценарист?

- Нет, что вы! После МГУ я поступила в Щуку, но ведь надо было как-то зарабатывать! Поэтому я писала статьи в АПН - помню, например, как мне заказали материал о елочных игрушках. Мои университетские друзья работали в "Неделе", в "Известиях" и постоянно мне что-то заказывали - статьи, интервью... А потом у издательства "Искусство" возникла идея творческой лаборатории. Первую книжку написал, по-моему, Смоктуновский, вторую книжку заказали мне. А третью - Андрею Тарковскому. Потом Тарковский уехал, и лабораторию закрыли. Писать "Вторую реальность" мне помогал один журналист. Он несколько раз брал у меня интервью, два из них не напечатали, и он отдал их мне для книжки. Вот тогда я впервые почувствовала, что одно дело - интервью, а другое - мысли, которые возникают по ходу разговора, но остаются за нашими клишированными ответами. То есть внешняя и внутренняя жизнь.

- Алла Сергеевна, а что такое возраст?

- Приблизительно в вашем возрасте я задала похожий вопрос Лиле Юрьевне Брик. Она сказала: "Старость - это когда перестаешь думать о моде". Одно время я даже была с ней согласна, но сейчас я думаю, что это лишь фраза... Дело не в том, чтобы не думать о моде. Главное - найти свой стиль, направление, свое комфортное существование в чем-то. Если это найдешь - остальное приложится, и возраст не будет помехой. Что касается времени вообще - у меня это чувство атрофировано. Я никогда не знаю, какой сегодня день, когда случилось то или иное событие - вчера или давным-давно. Недаром древние говорили: "Время стоит, бежите вы". Насчет возраста у меня есть одна идея: мне кажется, что душа рождается не младенческой, а с определенным возрастом, и вот моя душа всегда была 40-летней. Поэтому мне никогда не был страшен возраст - я изначально была старше всех. С другой стороны, фокус лица формируется у всех в разное время. Мое лицо сформировалось только после сорока.

- Правда, что вы и в юности никогда не отмечали свой день рождения?

- Правда. Но один раз - после моей первой поездки в Японию - решила отметить. Мне там ужасно понравилось, я привезла разной японской еды, пригласила друзей. Это был такой японский вечер. Я тогда накупила париков и забавляла гостей тем, что каждый раз выходила в новом парике и новом платье. Кстати, есть фотография Плотникова - я стою в черном японском парике, а рядом Вася Катанян - он тогда был у меня в гостях....А больше - больше не отмечала. Понимаете, я не люблю комплименты, хвалебные слова. Не люблю, когда говорят: "Ах, как вы хорошо выглядите!" - не люблю клише. Иногда реагирую на них резко, особенно после спектакля. И вот чтобы всего этого избежать, я вместо дня рождения бегу в морской круиз.

- Счастье существует или это глупость?

- Думаю, это секундные моменты гармонии, совпадение вибраций - с другим человеком, с самим собой, с природой. Бывает неожиданное совпадение вибраций со зрительным залом - но, например, не на первом спектакле, а на сотом!

- Вы сейчас редко выходите на сцену. Не скучаете по этим совпадениям вибраций со зрителями?

- Да нет. Хотя иногда мне жалко, что, набравшись опыта и техники, я упускаю возможность что-то сделать хорошо. Но для этого, опять-таки, нужно стечение обстоятельств - чтобы был оч-чень хороший режиссер, оч-чень хороший материал, мое состояние души и т.д. А такое случается редко! Так же редко, как любовь.

Алла ШЕНДЕРОВА


  Предыдущее интервьюСледующее интервью  


  К списку интервью

  



Биография| Новости| В театре| В кино
Книги| Аудио и видео| Интервью| Статьи и ...
Портреты| Гостевая| Авторы
Интересные ссылки
© 2004-2017 Copyright