Биография
Новости
В театре
В кино
Книги
Аудио и видео
Интервью
Статьи
Фотографии
Гостевая
English / Intervew
Авторы
  К списку интервью

Журнал "Итоги",
№ 8 (506), 20 февраля 2006 года

Свобода от выбора

В один прекрасный день лет десять назад Алла Демидова ушла из Театра на Таганке, где проработала около тридцати лет. Ушла тихо, без громких деклараций, просто вышла и навсегда закрыла за собой дверь. Сцену при этом не оставила, писала книги, снималась в кино, когда интересен был сценарий. 2005 год, например, оказался для нее прямо-таки ренессансным. Вторым изданием вышла ее книга "Ахматовские зеркала", а за роль в фильме "Настройщик" Киры Муратовой на Демидову одна за другой посыпались премии. Последняя, только что полученная, - "Золотой орел".

Алла Демидова

Алла Демидова
Фото Сергея Куликова / ИНТЕРПРЕСС
Источник: журнал "Итоги", № 8, 2006 год

- Алла Сергеевна, вас надо поздравить с очередной премией за "Настройщика".

- Забавно, ни одна роль мне не далась так легко, как эта. И ни одна роль не получила столько наград, как эта. Например, в моем предпоследнем фильме "Смерть Таирова" я играю Алису Коонен, эта роль ведь гораздо серьезнее той, что досталась мне в "Настройщике". Правда, в конце концов в фильме от роли остались маленькие кусочки, вот критики и не заметили. И так постоянно. Был никем не замеченный фильм Таланкиных "Незримый путешественник" о нескольких днях Александра I перед смертью в Таганроге. К роли в той картине я готовилась, как к Гамлету. Уверяю вас, если бы она была выписана, как надо, была бы очень заметна, но не сложилось и тут. Может, дело в том, что Кира Муратова часто берет в свои фильмы непрофессиональных актеров, она называет их своей кунсткамерой, и нам приходится в их сторону двигаться, как бы ничего не играть или быть такими же клоунами, как они. Ну а потом, на фоне всеобщей агрессивности все эти чеховские недотепы оказались вдруг очень востребованы, они всем понятны. В конце концов всех нас в этой жизни обманывали. Ну и сыграно, конечно, неплохо. Не гениально, но неплохо.

- На церемонии вы призвали сценаристов писать для вас роли таких недотеп. Не думала, что вам они так близки.

- Я уже в таком возрасте, когда выбирать не из чего. Можно только отказываться. У меня сегодня свобода отказа, а не выбора. Сильных, волевых бизнесвумен мне играть неинтересно, я достаточно наигралась их в кино. Современные женщины мне неинтересны совсем, не хочется копаться в их внутреннем мире. А подобных нелепых персонажей играть хочется. Они ведь ужасно симпатичны, причем всем без исключения. Я, например, обожаю этих старух с белыми воротничками, в мальчишеских ботинках, которые ходят с авоськами за кефиром и в консерваторию.

- Интересный поворот, всегда ведь считалось, что Демидова - прежде всего интеллектуальная актриса. Рассудочная, сдержанная, эмоции надежно спрятаны.

- Всех этих собак мне навешали нетребовательные критики, которые не утруждали себя анализом. Это клише, и только. Все перечисленное ко мне никакого отношения не имеет. Ну скажите, какая моя роль была неэмоциональна? Другое дело, мне никогда не нравились крокодиловы слезы на сцене, я всегда сторонилась таких проявлений.

- Современные женщины вам неинтересны, значит ли это, что жизнь нынешняя мимо вас идет?

- Нет, конечно. Знаете, Пастернак хорошо сказал как-то по этому поводу: зачем мне ехать куда-то, чтобы понять, как живут люди, я знаю, как они живут. Опыт жизни дает ответы на все вопросы. А у меня достаточный опыт. Ну и экономический факультет МГУ (изучала политэкономию, а это уже философия, абстрактная наука), который я окончила, помогает во всем разобраться. Я отлично могу понять, как развивается наше общество и куда оно идет.

- Куда же оно идет?

- Я уже не раз говорила, что общество наше - все равно что банка: ее взяли и перевернули, то, что было на дне, оказалось теперь сверху и стало пеной. А те люди, что выражали когда-то общественное мнение, ушли в осадок. Сидят и молчат, потому что не востребованы.

- Какая-то мрачная картина получается.

- Вовсе нет, так ведь долго продолжаться не может. Или это захлестнет нас, и мы превратимся в обезьян, что все же нереально. Или все в конце концов устаканится.

- То есть все займут свои места согласно купленным билетам?

- Ну да. Или те, кто вылез наверх, поумнеют и образумятся. Хотя, скорее всего, не они, а их дети. Короче, ничего страшного не происходит.

- Так, может, надо не уходить в тишину, а помогать процессу?

- Ну вот вы мне позвонили, и я не отказалась от интервью, потому что высказываю мысли, которые меня волнуют. Но я ни в коем случае не стану писать статью в какую-нибудь газету "Правда" на эту тему.

- Конечно, можно и в роли о наболевшем высказаться, но в последнее время вы не так много играете...

- Нет, как раз много. Фильмы просто никто не смотрит, но их достаточно было в последнее время. Все тот же "Незримый путешественник", "Письма к Эльзе", ну или вот последний фильм Игоря Масленникова, который тоже вряд ли кто посмотрит, по пьесе Островского "Волки и овцы", где я играю Мурзавецкую. И в театре много было работы. Весь мир объездила с Гамлетом, со спектаклем "Гамлет-урок", который поставил Теодорос Терзопулос. Его хорошо везде принимали, но вот расскажу вам один курьезный случай. Играли мы в Лиссабоне, в очень хорошем старинном театре, играли без перевода, там все и без слов понятно. Подходит ко мне после спектакля на приеме одна женщина, вся в бриллиантах, говорит комплименты - на французском общаемся. "Как жалко, что вы играете на русском. Как вы думаете, "Гамлет" переведен на французский язык?" - спрашивает она. Отвечаю, что не только на французский, но и на любой другой, даже на эскимосский. "Да, - говорит, - надо будет почитать". Когда я такое слышу, у меня идиосинкразия к театру возникает мгновенно. И к себе на сцене в том числе. Потому и приняла решение больше не заниматься театром.

- Неужели не жалко из-за какого-то пустяка все, что было вашей жизнью, так решительно бросить?

- Нет, не жалко. И не в пустячном случае тут дело. То, что мне нравится в театре, сегодня не нравится зрителям. А то, что им нравится, не нравится мне. Все то, чему они хлопают и кричат браво, для меня рвотный порошок. И чтобы не раздражать друг друга, я приняла такое решение. На этом перекрестке мы с ними больше не встретимся. Во всяком случае, пока.

- То есть современный театр вам решительно неинтересен.

- Да, именно неинтересен. Кроме нескольких имен или каких-то случайных спектаклей. Ну например, мне всегда интересен Боб Уилсон, всегда интересны Терзопулос, Судзуки. Иногда интересен Валерий Фокин, понравился его "Ревизор" в Александрийском театре, и недавний "Двойник" с Виктором Гвоздицким. Иногда интересна Нина Чусова, "Вий" и "Мамапапасынсобака" - очень милые спектакли.

- Актеров современных вы так же строго судите?

- Сейчас, мне кажется, даже большие актеры играют вполсилы. Ведь чтобы попасть в десятку, нужны хорошая компания и стечение обстоятельств, а сегодня нет ни того, ни другого. Молодые актрисы все как одна хорошенькие, но ведь их не отличить, никто не запоминается. Вот смотрела в Большом театре балет "Сон в летнюю ночь". Три героини похожи друг на друга как близнецы. Техничные, ноги длиннющие - Плисецкой и не снилось, но индивидуальности нет ни у одной. Сейчас не нужны личности, нужны модные явления. Таков спрос. Вот Волочкова - модное явление, и Басков - модное явление. Я ничего против них не имею, мне забавно за ними наблюдать, но и только. Телевидение раскручивает таких людей моментально. Познер как-то хорошо сказал, что, если на экране неделю показывать козу, она тоже станет звездой, и у нее начнут брать интервью. Вот вы сейчас у меня сидите потому, что меня показали по телевизору и дали "Золотого орла", иначе вы бы ко мне не пришли. Но я уверена, ко всей этой шелухе скоро привыкнут и отбросят - потребуются личности. Это вопрос времени. Вот только нам, может быть, не придется жить в эту пору прекрасную.

- Сурово, ничего не скажешь.

- Почему сурово? Смотрите, актеры наши в большинстве своем играют по принципу "я в предлагаемых обстоятельствах", у Станиславского прочли. Они не успевают или вовсе не умеют лепить образы. Ну возьмем, может быть, самого востребованного сегодня - Евгения Миронова. Он ведь никогда не врет, что бы ни играл, всегда он правдив, всегда искренен. И Мышкин его такой, и вот сейчас Нержин в сериале по Солженицыну. Но он и на сцене, и в кино - прежде всего Женя Миронов. Милый, естественный, а масштаба нет, крупности нет. И так едва ли не все теперь играют.

- Может, вы просто мало смотрите? Современных режиссеров-то знаете - Миндаугаса Карбаускиса, Кирилла Серебренникова?

- Смотрю достаточно, а с Серебренниковым я вообще вместе работала. На телевидении, когда он еще не был так известен, мы делали "Темные аллеи" Бунина. А когда Боб Уилсон предложил мне работать вместе, он попросил порекомендовать ему в ассистенты какого-то режиссера, и я тут же сказала: Серебренников. Помню, нашла его в Ростове-на-Дону, у мамы. Излагаю эту историю, и он тут же, ни о чем не спрашивая, отвечает: "Алла, бегу". Проект сорвался исключительно из-за меня - не хочу рассказывать подробности, не в них дело, но мне очень понравилось, как быстро он откликнулся. К спектаклям его отношусь по-разному - там иногда вкус подводит, но его работоспособность и энергия дорогого стоят. Конечно, режиссеры у нас есть, но их неправильно ориентируют. Публика своими глупыми реакциями, и ваш брат критик. То одного дружно воспеваете, то другого. А анализа нет, значит, нет и помощи.

- Вы книги стали писать, это тоже уход от театра? Последняя из них - "Ахматовские зеркала" и вовсе из сферы литературоведения. Пытаетесь освоить другую профессию?

- Нет, нет. Я могла бы о любой своей роли написать такую книгу. Ахматовская "Поэма без героя" была одной из последних моих работ с дирижером Евгением Колобовым. Колобов прочитал по моей просьбе Ахматову, позвонил и сказал: "Я ничего тут не понял". Чтобы просветить его, объяснить непонятное, я стаяла записывать что-то на бумажках. А когда эти заметки потом прочитала, то подумала: почему бы не просветить заодно еще кого-то? Если уж гениальный Колобов ничего не понял, то что же говорить о других. Точно так же я могла бы написать о Гамлете, например. Сейчас я, кстати, начинаю писать книгу "Вспоминая "Вишневый сад". У меня сохранились записи разговоров Эфроса на репетициях, свои заметки на полях роли. Пока это во мне сидит, хочу изложить на бумаге.

- Да вы ведь и из Театра на Таганке ушли без сожалений?

- Я почувствовала тогда, что перестала любить коллектив, а театр ведь искусство коллективное. Решила, что лучше быть одной, и стала играть моноспектакли.

- А с кем-то из бывших коллег поддерживаете отношения?

- Нет. Я ведь ни с кем там не была особенно близка, так уж сложилось. С Золотухиным и Высоцким можно было поговорить о профессии, с ними иногда было интересно, а больше ни с кем.

- Вы, похоже, всегда были в стороне от актерских компаний, или, как теперь говорят, тусовки. Это сознательный выбор?

- Просто в молодости у меня была другая, не актерская компания, вот и все. И мне с ней было хорошо. Сейчас распалась и она. Теперь я предпочитаю одиночество.

- Неужели не угнетает?

- Нет, мне так комфортно. Толпы я всегда боялась, даже в молодости. Люблю сидеть дома, книжки читать на диване, в окно смотреть.

- А телевизор смотрите, сериалы все эти?

- Нет, сериалы почти не смотрю, за редким исключением. Там с первых же секунд все ясно. В основном смотрю телевизор по ночам. Иногда кино хорошее показывают, ну и клипы обожаю смотреть.

- Что-что? Вы смотрите музыкальные каналы?

- Да, представьте себе, мне нравится, как это снято.

- А музыка современная вам тоже нравится?

- Иногда очень нравится. Например, "Атас" группы "Любэ" - совершенно прелестно. Бутусов когда-то очень нравился, теперь не так. Или вот группа ленинградская, кажется, называлась "Ноль", пела: "Иду. Курю". Гениально, я до сих пор вспоминаю.

- Вот видите, что-то же есть хорошее в современном искусстве, а если в театре вам предложат что-нибудь серьезное сыграть, неужели откажетесь сразу?

- Откажусь. Не вижу интересных предложений.

- Но если так от всего отказаться, то на что жить собираетесь?

- К деньгам я равнодушна абсолютно. Я, в сущности, аскет. Видите, что у нас к чаю гостям подается: вафли и мармелад. А на обед будет жареная картошка. Этого нам с мужем достаточно. Выручают съемки, концерты поэтические. Когда нужны деньги, их легко можно заработать.

- Странно все же, вы так публично, на всю страну в телевизор, попросили писать для вас роли, которые готовы играть бесплатно, а в театре ничего видеть не желаете? Чем уж он так перед вами провинился?

- Простите за нескромность, но скажите, что мне еще нужно сыграть после Раневской, Федры, Электры, Медеи, Гамлета - а это только одна сотая моих ролей? После них играть дребедень очень скучно.

- А дома сидеть не скучно?

- А дома не скучно. Потому что я всегда что-то делаю.


Марина Зайонц


  Предыдущее интервьюСледующее интервью  

  К списку интервью

  



Биография| Новости| В театре| В кино
Книги| Аудио и видео| Интервью| Статьи и ...
Портреты| Гостевая| Авторы
Интересные ссылки
© 2004-2017 Copyright