Биография
Новости
В театре
В кино
Книги
Аудио и видео
Интервью
Статьи
Фотографии
Гостевая
English / Intervew
Авторы
  К списку интервью

Газета "Единая Россия",
№ 39 (112), 3 октября 2005 года


Толпу боюсь, людей стесняюсь


Алла Демидова

Алла Демидова
Фото Геннадия Усоева
Источник: газета "Единая Россия", № 39, 3 октября 2005 года

Знаменитая актриса идет по жизни, предпочитая наблюдать за ней со стороны

Утверждение, что талантливый человек талантлив во всем, еще раз нашло подтверждение в творчестве Аллы Демидовой. Актриса звездной "Таганки" и героиня многих кинофильмов, она ко всему прочему оказалась замечательным литератором. Недавно переизданная - шестая по счету - книга Демидовой "Ахматовские зеркала" (первое издание вышло мизерным тиражом, большая часть которого разошлась во время презентации) еще раз демонстрирует дар Демидовой тонко чувствовать внутренний мир поэта. О себе и о своем видении сегодняшнего дня Алла Сергеевна рассказала корреспонденту "ЕР".

- Алла Сергеевна, о вас говорят как об эстетке, как о рафинированной интеллектуалке. Наверное, вам очень трудно понравиться и еще труднее с вами дружить.

- Абсолютно безоговорочное условие: чтобы мне понравиться, нужно быть умным и очень добрым человеком. А вот чтобы подружиться - это уже дело судьбоносное.

- Именно по этой причине у вас не сложились отношения в Театре на Таганке, где вы проработали много лет? Говорят, вы со всеми здоровались, но не больше.

- Вообще-то мне казалось, что у меня там со всеми отношения сложились. Но вот сейчас, когда вышло издание дневников Золотухина (я с большим интересом их прочитала), поняла, что не совсем так воспринимала тогдашнюю жизнь в театре Юрия Любимова. Мне вообще на какое-то мгновение показалось, что Валерий пишет о каком-то другом театре. Там, оказывается, было все очень непросто, но это проходило как-то мимо меня. Видимо, я всегда была на обочине.

- Вас туда столкнули?

- Нет, думаю, это черта моего характера. Я, например, всегда сажусь так, чтобы смотреть фильм сбоку. Такие же места выбираю, когда прихожу на театральные спектакли. И в жизни чаще всего наблюдатель. В театре я не была закрытым человеком, но не любила принимать участие в том, что ныне называют тусовкой. Хотя понаблюдать за подобными посиделками со стороны была не прочь. Мне нравились веселые актерские байки. Но сами актеры в большинстве своем народ пьющий или, по меньшей мере, выпивающий, позволяющий себе приложиться к бутылке даже во время спектаклей. А я не выношу тех, у кого сильная склонность к алкоголю.

- А как же пьющий Высоцкий? Насколько мне известно, он был единственным в театре, отношения с которым у вас были близки к теплым.

- Я бы так не сказала. Просто мы были постоянными партнерами. И в "Гамлете", и в "Вишневом саде", и в других спектаклях. А в последний год его жизни стали репетировать пьесу Уильямса "Крик". Это пьеса на двух актеров. Володя там и играл, и выступал в качестве режиссера. Когда у нас был готов первый акт, мы вывесили объявление, что показываем его для работников театра - приходите. Не пришел никто, кроме художника Давида Боровского и его какого-то приятеля. Никто - ни Любимов, ни актеры.

- Представить себе, что не придут на Высоцкого и на такую актрису, как Демидова, очень трудно.

- А мы не удивились, мы почти ожидали этого. Хотя, конечно, можно предположить, что именно в этот день все оказались очень занятыми.

- Этот спектакль не увидел свет?

- Да, работу над ним прервала Володина смерть.

- Вы упомянули, что не любите тусовки, что очень трудно стать вашим другом. Означает ли это, что вы любите одиночество, что оно вас не тяготит?

- Я не сказала бы категорически: да! Но признаюсь, что толпу боюсь, а людей стесняюсь. Одиночество действительно мне милее. Дома есть книжки, музыка. Мне одной с ними хорошо. Люблю смотреть в окно. Ночью, когда Тверская под моими окнами начинает пустеть. А уж когда нахожусь на природе, в лесу, одна могу находиться сутками.

- Что, по-вашему, интереснее для наблюдения - общество иди отдельно взятый человек?

- Если под отдельно взятым человеком вы имеете в виду Личность, то, несомненно, предпочту его. Но и к обществу проявляю любопытство, даже, как мне кажется, знаю его и то, что в нем происходит.

- И как вы его оцениваете?

- Банку перевернули, и то, что было в свое время в осадке, стало пеной. Я не люблю давать людям характеристики, предпочитаю приводить примеры. В начале 90-х появились неожиданно и незаслуженно разбогатевшие "новые русские", надевшие свой отличительный знак - малиновые пиджаки. Однажды я оказалась среди таких на каком-то приеме. Был предложен а-ля фуршет. Подойти к столу оказалось невозможно - тебя встречали острые локти. "Малиновые пиджаки" сплотились, держали пространство вокруг стола, не желая в это пространство никого впускать. Сейчас эти невежественные наглецы, люди, многие из которых были близки к криминалу, пообтесались, сменили малиновые пиджаки на костюмы от "Армани", стремясь показать свою респектабельность. Но быстро культуру набрать невозможно. Зато можно быстро изменить вкус публики. Что мы и наблюдаем.

- А как это сказалось на вас?

- Я перестала выходить на сцену, если не считать поэтические вечера. Я люблю театр авангардный, а сейчас преобладает театр сюжетный с неважной драматургией. Поэтому наши пути - мой и нынешнего театра - в данный момент не пересекаются.

- Театр и литература перестали быть властителями душ?

- Не только они. При советской системе огромную роль играло общественное мнение. Я не вижу, что сейчас оно играет хоть какую-то роль, что в стране есть общественный слой, к которому бы прислушивались. Да, есть несколько авторитетов. Но кто на них оглядывается? Может, чуть-чуть косятся, ну изредка слушают - не более.

- Вам всегда удавалось что-то делать с залом. Это было подобно гипнозу, когда зрители буквально вторили вашему дыханию. Откуда эта демоническая власть?

- В начале 70-х годов я занималась экстрасенсорикой. В Фурмановом переулке была лаборатория под руководством академика Спиркина. Туда шли все экстрасенсы и ясновидящие. Ну и я потянулась. Очень много времени провела с этими людьми, обладающими удивительным даром. Потом поняла, что этим надо либо всерьез заниматься, либо закрыть за собой дверь. И я дверь закрыла.

- Но посещения лаборатории не прошли даром?

- Нет. Во всяком случае, что такое психическая энергия, я смогу сформулировать и знаю методику упражнений, чтобы ее, эту энергию усилить. На Западе по психической энергии давала много мастер-классов молодым актерам. У нас это пока не востребовано.

- Почему?

- Это не нужно нынешнему российскому зрителю. Он не тот, каким был когда-то. Другой. Не следует удивляться. Не так же много, например, людей, ощущающих необходимость пойти в консерваторию послушать 6-ю симфонию Малера. Большинство предпочитают концерты поп-звезд. Нынешнему зрителю нужно щекотать какие-то другие органы. У него иной орган вибрации, воспринимающий искусство.

- А Высоцкий, имевший неограниченную власть над зрителем, тоже посещал лабораторию Спиркина?

- Нет, природа его власти была иной. Я одна из немногих знала о болезни Володи - его пристрастии к наркотикам. Но, видимо, именно наркотики давали ему выплеск такой сильной вибрации, которая действовала на зрителя. Однажды я это почувствовала кожей. Во время спектакля, когда мы вместе находились на сцене, зашла за его спину - все нормально. Вышла перед ним - чувствую, как попадаю под удивительно сильное влияние. После спектакля Володя меня спросил: "Что это ты сегодня так ходила вокруг меня?". Я ему рассказала. Он ухмыльнулся. Но потом, когда мы работали над Уильямсом, к этому разговору о власти над зрителем вернулся. Его тоже интересовала природа этой власти.

- Говорят, что у вас какое-то особое, почти мистическое отношение к зеркалам. Вы блистательно сыграли в фильме Андрея Тарковского "Зеркало". Оно и в названии ваших книг - "Тени Зазеркалья", "Ахматовские зеркала"...

- Я действительно, как и Анна Андреевна Ахматова, очень люблю зеркала. Дома у меня их много. Если вы оглянетесь, то увидите, например, что сзади вас висит зеркало, когда-то принадлежавшее Прасковье Жемчуговой. Той самой, о которой говорят: в России не было истории любви светлей и печальней, чем любовь этой великой крепостной актрисы и ее хозяина графа Николая Шереметева.

Мое особое отношение к зеркалам, видимо, подсознательно актерское. В японском театре "Но" перед проходом на сцену есть зеркальная комната. Актер, отражаясь во множестве зеркал, должен внутренне сконцентрировать эти отражения-фантомы в одно и только после этого выйти на сцену. И в актерских гримерных наших театров на столах стоят трельяжные зеркала, в которых многократно отражаешься. И когда неожиданным поворотом, буквально полузатылком вдруг видишь какого-то другого человека - персонаж, который тебе предстоит сыграть в спектакле, когда фиксируешь этот образ, уже живущий в тебе, приходит совершенно удивительное чувство, необходимое каждому актеру. Во всех старых театрах есть зеркала. Несмышленыши думают, что они поставлены, чтобы актеры могли поправить прическу. Глупенькие! Зеркала нужны, чтобы убедиться, что там холодное отражение тебя уже другого.

- Есть, по-вашему, что-то самое главное, что должен знать о себе человек?

- Он должен осознавать и всегда помнить, что он не вечен, что должен достойно прожить свою жизнь. Важнее этого ничего нет.

- А смерти нужно бояться?

- Когда-то я ее боялась. А потом в мир иной ушли мои друзья - Булат Окуджава, Сережа Параджанов, Боря Биргер, Мираб Мамардашвили, Сергей Аверинцев. Я подумала: там хорошие люди. И страх исчез...


Юрий Егоров


  Предыдущее интервьюСледующее интервью  


  К списку интервью

  



Биография| Новости| В театре| В кино
Книги| Аудио и видео| Интервью| Статьи и ...
Портреты| Гостевая| Авторы
Интересные ссылки
© 2004-2017 Copyright